Правовая планета Центр юридического и бухгалтерского обслуживания Оплата кредитными картами
Юридические услуги
Бухгалтерские услуги и аудит
Дополнительные услуги
Контакты

Mы работаем без выходных
Тел.: (495) 220-29-95
Метро Марьина Роща


Учение об уголовных доказательствах

Скачать книгу >>

 

Владимиров Л.Е.

Учение об уголовных доказательствах.

Общая часть. Книга первая. Уголовно-судебная достоверность.

 

Определение первое

Уголовно-судебная достоверность есть такое стечение вероятностей, вытекающих из представленных на суде доказательств, которое способно привести судью к внутреннему убеждению в том, что прошлое событие, составляющее предмет исследования, имело место в действительности(1).

Основания

I. Цель уголовного суда заключается в наложении наказания на преступника. Для решения этой задачи необходимо предварительно удостовериться в виновности подсудимого. Вопрос о виновности состоит из трех частей: совершилось ли событие преступления, было ли оно деянием подсудимого и вменяем ли он? Все эти вопросы касаются восстановления обстоятельств прошлого индивидуального события. Уголовно-судебная достоверность есть, таким образом, фактическая достоверность *(1), исследуемая для целей правосудия. В этом отношении, по существу своему, она не представляет ничего особенного, сравнительно с тою достоверностью, добывание которой нам одинаково нужно как для ведения ничтожнейших житейских дел, так и для констатирования величайших событий в истории человечества или уяснения труднейших вопросов в различных областях науки. "Вопросы о достоверности, говорит Бентам (Rationale of judicial evidence, v. I, p. 18), представляются человеку каждый день, на каждом шагу, ежеминутно. Заурядные мелкие домашние дела основываются на решении вопросов о достоверности. Достаточно ли зажарилась говядина, стоящая нa плите, есть вопрос о достоверности, судьею в решении этого вопроса явится повар. "Жаркое готово" и "жаркое не готово" эти два факта, один положительный, другой отрицательный, представляют главные искомые факты; доказательствами (доказательственными фактами) являются: сила огня, продолжительность стояния на плите, общий вид жаркого и т. д. Bсе задачи, возникающие в науке и искусстве, не что иное, как вопросы о достоверности". При этом нужно заметить, что умственные процессы для исследования достоверности одни и те же, как при решении ничтожнейшего вопроса повседневной жизни, так и при работе над самым сложным вопросом науки.

Гексли замечает в одном из своих сочинений: "Величайшие результаты, полученные наукою, добыты не какою-нибудь таинственною способностью, а обыкновенным умственным процессом, применяемым каждым из нас в самых скромных ежедневных делах. Полицейский открывает преступника по следам его шагов таким же точно умственным процессом, каким Кювье восстановил образ исчезнувших животных Монмартра на основании одних только остатков их костей. Дама, заключившая из найденного на платье пятна, что кто-то опрокинул на ее костюм чернильницу, совершает такой же процесс дедукции и индукции, как Адамс и Леверрие, открывшие новую планету. В действительности, ученый только сознательно и с точностью применяет те же методы, которые мы беззаботно, не давая себе отчета по простой привычке, прилагаем в жизни по каждому ничтожнейшему поводу".

Сделанные замечания о тождестве приемов при исследовании фактической достоверности в науке и в жизни наводят на мысль, что, если мы желаем с успехом прилагать эти приемы, то должны познакомиться с их основаниями. Такое ознакомление в особенности необходимо там, где, как, например, в уголовном процессе, мы должны установить условия, обеспечивающие возможно точное исследование достоверности факта. Вот почему в теории уголовно-судебной достоверности необходимо остановиться на общем учении об исследовании фактической достоверности(2).

Есть два рода истин: во-первых, истины, называемые непосредственно, интуитивно, прямою сознательностью, и, во-вторых, истины, познаваемые при посредстве других истин. Это различение, замечает Бэн(3), есть основное, важное. Факты непосредственного сознания, например, я голоден, я слышу звук, я говорю и т. п., не сводятся ни к каким правилам исследования; они познаются прямо, без посредствующих доказательств. Мы не можем избегнуть этих истин; мы не в состоянии при помощи какой-нибудь процедуры изменить степени силы их убедительности. Они конечные данные человеческого познания. Ошибка, составляющая в деле непосредственного познания главный источник заблуждений, есть смешение непосредственного восприятия с заключением, делаемым на его основании. Мы часто говорим, что мы непосредственно воспринимаем то, что, в сущности, есть только заключение на основании непосредственного ощущения.

Другой род истин, гораздо более численный, познается не прямою, непосредственною интуицией или сознательностью, а при помощи других фактов, фактов посредствующих. "Я ощущаю холод" это непосредственная истина; "В. чувствует холод" это вывод, делаемый из фактов. Непосредственным фактом является в последнем случае известное ощущение зрения, слуха, с которым я привык связывать факт ощущения холода. Все, что совершается вне нас или в наше отсутствие, может быть познаваемо только посредственно, если, конечно, познание в данном случае вообще возможно. И между тем как интуитивное познание ограничивается настоящим, все наше знание прошлого и будущего по необходимости есть знание не прямое, а посредственное. Но посредственное знание есть, строго говоря, только умозаключение. Когда мы познаем одну вещь посредством другой, с нею связанной вещи, то наше знание есть заключение. Непосредственный факт есть доказательство того, что мы познаем путем заключения(4). Все подобные заключения предполагают соотношение между различными явлениями: если А. есть доказательство В., то А. и В. должны находиться в известной связи. Чтобы убедиться в этой связи, нужно пройти через известные умственные процессы, через наблюдение, дедукцию и индукцию. Совершая эти умственные процессы, мы можем наделать много ошибок; мы нуждаемся в известных правилах, предостерегающих от таких ошибок; эти правила составляют содержание логики.

Не вдаваясь здесь в подробное изложение начал логики, что вывело бы нас далеко за пределы настоящего труда, считаем только нужным выставить следующие руководящие положения:

1) Задача исследования истины в области фактов, составляющих предмет судебного исследования, по существу ничем не отличается от общей задачи науки выработки правильных суждений о фактах вообще.

2) Начала, по которым решается эта задача, составляют предмет логики и сводятся к правилам о дедукции и индукции, прилагаемых во всех научных исследованиях. Дедукцией называется применение общего начала к отдельному случаю. "Всякий мышьяк есть яд; данное вещество есть мышьяк; следовательно, оно яд", вот пример дедукции. Основной принцип дедукции выражается в двух положениях: а) что верно относительно целого класса явлений, верно и относительно всякого отдельного случая, подпадающего под этот класс; и б) вещи, сосуществующие с какою-либо вещью, сосуществуют и между собой. Понятно, что дедукция предполагает идею "единообразия в природе". Это совершенно необходимо явствует, если большие посылки в дедукции основываются на опыте. Мы предполагаем, что то, что верно для большого числа случаев, подвергавшихся наблюдению, верно для подобных же случаев, не подвергавшихся наблюдению, предполагаем единообразие в природе. Сила дедуктивного вывода зависит от достоверности общего положения, составляющего большую посылку в силлогизме. Этой большой посылкой может быть и закон природы, и эмпирический закон, и какое-либо приблизительное обобщение. Так, например, положение: "честные люди дают правдивые свидетельские показания" есть обобщение, которое ставится во главу силлогизма, проверяющего достоверность данного свидетеля. Понятно, что чем слабее будет достоверность общего положения, тем слабее будут и заключения. Так как общие положения о человеческих дейcтвияx могут считаться только приблизительными обобщениями (approximate generalizations, см. Mill. Logic, II, р. 127), то и выводы в этой сфере могут иметь только значение более или менее высокой степени вероятности.

Индукция есть заключение, делаемое от известного факта к неизвестному. Это заключение дает нечто новое: это действительное заключение (a real inference, см. Ваin, ib. p. 19). Единственная причина правильности умозаключений в индукции единообразиe в природе. Видя, что брошенный в огонь кусок дерева горит, мы заключаем, что и другой кусок дерева будет гореть, если мы также бросим его в огонь. Это заключение имеет свою обеспеченность в предполагаемом единообразии явлений природы. Единообpaзие это выражается в единообразии сосуществования и последовательности явлений. Единообразие последовательности явлений сводится к закону причинности, который так выражается: "всякое событие имеет инцидент; если инцидент имеет место, то и событие будет иметь место". Индуктивное исследование производится при помощи методов, которые представляют два основных типа: метод согласия и метод различия.

3) При помощи дедукции и индукции факты могут быть найдены, стоящими друг к другу в отношениях причины и следствия; и мы можем делать заключения от причины к следствию и от следствия к причине с точностью, которая может иметь различные степени достоверности.

Для дальнейшей характеристики уголовно-судебной достоверности нужно заметить, что в громадном большинстве случаев она основывается не на непреложных законах природы, даже не на эмпирических правилах, а только на приблизительных обобщениях. Уголовно-судебная достоверность вытекает из показаний людей и из вещественных доказательств. Доверие к свидетельским показаниям и вещественным доказательствам основывается на приблизительных обобщениях, которые по самой сущности своей допускают необозримое число исключений. Что человек, известный в околодке за честного гражданина, дает правдивое показание, есть только приблизительное обобщение, не имеющее значения закона природы или даже эмпирического правила. Что потерпевшее лицо, имеющее в деле важный личный интерес, показывает пристрастно, есть приблизительное обобщение, допускающее, конечно, много исключений. Что последний владетель краденых вещей вор, есть приблизительное обобщение, не могущее притязать на достоверность. Что сознание подсудимого может быть объяснено только тем, что он действительно совершил преступление, есть слабое обобщение, терпящее громадное число исключений. Что свидетельские показания людей неопороченных вполне между собою согласные, указывают на то, что утверждаемое ими действительно совершилось, есть обобщение, допускающее множество исключений, так как, не говоря уже о других, более дурных, побуждениях, сожаление, ложно понятое чувство долга, "благочестивая ложь" и т. п. мотивы могли довести свидетелей до стачки и лжи. Все представленные нами примеры доказательств дают только вероятность(5), и в большинстве случаев уголовные дела представляют только стечение вероятностей более или менее высокой степени. Понятно, что и в делах судебных достоверность доходит также до несомненности, но только тогда, когда нет шансов для противоположного заключения.

Есть события и факты, несомненная достоверность которых так же высока, как и какой-нибудь непреложный закон природы. Это только показывает, что фактическая достоверность представляет различные степени: от слабой вероятности, подобной какой-нибудь мерцающей гипотезе в науке, до достоверности, на